Умников Александр Валентинович (А.В.):
– Моя жизнь путешественника началась с самого детства. Я родился в семье военнослужащих: отец мой военный врач. Решили родители обзавестись вторым ребенком, когда еще папа служил в Румынии. К тому времени Никита Сергеевич Хрущев принял решение о том, что надо войска из Европы выводить, и родители оказались на территории СССР. Я родился в городе Тирасполь Молдавский ССР, в 1959 году в ноябре. И потом вслед за папой, за военным врачом, мы перемещались по миру, и где мы только не служили: и в Эстонии служили, и под Москвой.

В Екатеринбург я прибыл в возрасте четырнадцати лет из Чехословакии. Вот откуда взялась тяга к путешествию: она была уже предопределена родителями. И здесь в Свердловске я окончил школу, поступил в Уральский государственный университет на исторический факультет, начал заниматься общественной работой в университете. По окончании университета судьба меня определила заниматься коммунистическим воспитанием молодежи в райком горкома комсомола. И потом эта же стезя привела в бюро международного молодежного туризма «Спутник» Свердловского обкома комсомола.

А.В.:
– В «Спутнике» я работал с января 1987 года.

Деев Анатолий Михайлович (А.М.):
– С 1977 года.

А.М.:
– Я работал на оборонном предприятии, а до этого окончил факультет иностранных языков в нашем пединституте. Занимался на предприятии редакторской работой: экспортной документацией для наших изделий. Это довольно скучная работа для парня. Хотя зарплата была хорошая, но когда работаешь на оборонном предприятии, ты кроме как по Советскому Союзу никуда не можешь поехать. А я все-таки владел иностранными языками. Два языка у меня — французский и немецкий. И что-то меня потянуло с этого завода с оборонного на свободу выйти. Ну а что?! Учил, учил, а что толку сидеть в бумажках! Не очень это мое. В общем, узнал я, что есть «Спутник», потому что меня как активиста наградили на заводе путевкой в Южную Осетию. Мне понравилось путешествие. И вот это сыграло свою роль. Мы и в студенческие годы часто ездили: на Кавказ, в Москву. Но хотелось выйти за пределы. Вот и пришел в «Спутник» и стал там заниматься туризмом. Но это тоже далеко было от какой-то языковой практики. Потом через некоторое время стал выезжать за границу. Первая страна, куда выехал, была ГДР.

А.М.:
— Я в составе группы сначала ездил, потом руководителем ездил во Вьетнам, в Бельгию. В основном я занимался теплоходами, международными молодежными центрами тоже занимался. Я их практически все объездил, заключая договоры. По Советскому Союзу я хорошо поездил, практически по всем республикам, где были сетевые молодежные международные центры. Я везде побывал, посмотрел нашу страну. И вот в «Спутнике» появилась возможность у меня ездить за границу. Мне это очень нравилось. Я в Германии пять раз был и в составе группы, и руководителем.

А.В.:
— Маршруты определялись из центра. Бюро международного молодежного туризма «Спутник» было основано после того, как состоялся Фестиваль молодежи и студентов в 1957 году.

И это было комсомольское предприятие. Комсомол — это идеологическая организация. Задачей «Спутника» было коммунистическое воспитание молодежи. Так прямо в учредительных документах нашей организации было написано: «Коммунистическое воспитание молодежи посредством туризма». И этими задачами определялось, куда мы едем, какие достопримечательности посещаем. Если это поездка в Великобританию, то в программе предусматривалось, помимо Музея мадам Тюссо, обязательное посещение могилы Карла Маркса. Если это Париж, то ехали на кладбище Пер-Лашез к стене коммунаров.

А.М.:
– На родину Павлика Морозова мы ездили (родина Павлика Морозова — село Герасимовка, Тавдинский район, Свердловской области — прим. ред.)

А.В.:
— И на родину Николая Кузнецова, известного разведчика, возили пионеров.

А.В.:
— Он жил на Ленина, 52 в Свердловске, а сам-то он был родом из Талицы (Николай Кузнецов родился в с. Зырянка, Талицкий городской округ Свердловской обл., в Талице находится музея Николая Кузнецова — прим. ред.). И мы туда возили пионеров, школьников. Рассказывали о том, как из такой глубинки знаменитый разведчик появился. Для всех это оставалось загадкой, как получилось в провинции воспитать такого разведчика, который на немецком языке говорил с берлинским диалектом, на котором тогда говорили в Германии образованные люди. Я потом узнал, что Николай Кузнецов занимался с преподавательницей нашего УПИ, которая возглавляла кафедру иностранных языков (Ольга Михайловна Веселкина преподавала еще до революции иностранные языки, возглавляла Александровский женский институт в Москве, в советский период жила в Свердловске, работала в Уральском индустриальном институте — прим. ред.). И она как раз занималась с Николаем Кузнецовым. Ну это так, отступление лирическое.

А.В.:
— Дело в том, что у туризма было два центра формирования маршрутов. Один — это центральный аппарат: «Спутник» ЦК ВЛКСМ в городе Москве, на улице Косыгина, 15. Местные маршруты разрабатывали местные подразделения организации «Спутник».

А.В.:
— Что касается организации речных круизов и разработки маршрута, то да, конечно. Допустим, если мы являлись организаторами теплоходного маршрута «Мотивилихинский рабочий», мы обязательно посещали, Волгоград, где проходило возложение венка, посещение Мамаева кургана.

А.М.:
— Казань, где Ленин учился.

А.В.:
— Да-да, Казань, Ульяновск. В Казани посещение Казанского Кремля обязательно, памятника Мусе Джалилю. Но я хочу сказать, идеологически-патриотический элемент присутствовал, но не доминировал в путешествиях.

А.М.:
— Еще был фактор большой — воспитание интернациональной дружбы народов. Все международные молодежные центры были на этом основаны. Туда приезжала молодежь из стран наших союзников, из стран Восточной Европы: Польша, Венгрия, Чехословакия, ГДР. В таких центрах молодые парни и девчата имели возможность общаться со своими сверстниками из других стран. И таких центров в стране было более двадцати.

А.В.:
— Зарубежные поездки все были популярны: хоть во Вьетнам, хоть в Великобританию.

А.М.:
— В Монголию даже ездили.

А.В.:
— Да, и Монголия. Около 20 стран были открыты для посещения нашими туристами. Такие поездки пользовались повышенным спросом и были на такие поездки очереди. Существовали комсомольские соревнования: кто лучше работает, кто активный комсомолец. Помните, Владимир Высоцкий в песне пел:

«Я вчера закончил ковку,
Я два плана залудил,-
И в загранкомандировку
От завода угодил».

В международных молодежных лагерях тоже присутствовал иностранный контингент, и поездки в такие лагеря были очень востребованы. Ну и отечественные маршруты. Организовывались туристические поезда, круизные рейсы, группы выходного дня.

А.М.:
— Этим проектом центральный «Спутник» занимался. Из Германии приезжал такой поезд в Москву. Свердловск ведь был закрытый город. К нам из чешских городов-побратимов приезжали. В 1960-е годы были подписаны документы о сотрудничестве и дружбе с западно-чешским обкомом партии. Города Свердловской области стали побратимами чешских городов. Нижний Тагил дружил с городом Хеб, Сысерть — с городом Домажлице, ну и так далее. И эти связи остаются и сейчас в ностальгическом ключе уже без всяких договоров. В рамках побратимских связей существовали пионерские лагеря начиная с 1971 года, когда наш город еще был закрыт. Тогда уже существовал обмен пионерскими группами. С 1987 года летали самолеты «Свердловск — Прага». В течение трех дней было по несколько рейсов: за один рейс летело 150 пионеров из Свердловска и Свердловской области. А в Праге в самолеты садились уже чешские ребята.

А.В.:
— Статус закрытого города в основном влиял на прием иностранцев. А возможность выезжать имели многие, кто не работал на оборонных предприятиях.

А.М.:
— Вот это сложно сказать, потому что мы же все-таки не любители, а профессионалы. Для нас каждый маршрут — это как наш ребенок. Нет неинтересных стран и нет неинтересных поездок. У людей, как правило, в воспоминаниях после поездок остается больше положительного, чем негативного, хотя в каждой поездке есть и негативное.

А.В.:
— Наверное, каждый маршрут для организаторов является экстремальным. Как сказал мне в свое время один наш испанский партнер: «Господин Умников, если бы мы с вами занимались экспортом апельсинов в коробках, мы вообще никаких проблем бы не знали. Привез в аэропорт эту коробку, в самолет поставил и она полетела. А мы с вами перемещаем людей». А люди имеют обыкновение забывать паспорта, они имеют обыкновение опаздывать на рейсы, заболевать, ну и так далее, масса, масса, масса всяких с ними хлопот возникает.

А.В.:
— Отбор кандидатов — это была прерогатива вышестоящего партийного наставника. Этим занимались районные комитеты партии, там была специальная комиссия по выездам за рубеж, которая кандидата спрашивала о международной обстановке, кто там дружественный, кто недружественный, что такое газета Morning Star, что там вещает радио «Свобода», какие вы знаете «вражеские голоса», слушаете вы их или не слушаете. А мы-то выполняли чисто техническую роль, то есть формирование пакета документов и так далее.

А.В.:
— Если говорить о возрастном составе группы, вы же помните, что в соответствии с комсомольским уставом комсомольцем может быть любой человек в возрасте от 14 до 28 восьми лет.
Существовали и детские группы. Конечно, это было самое-самое хлопотное, потому что с детьми всегда максимальная ответственность.

Существовал такой параметр, который назывался качественный состав группы. Качественный состав группы должен был предусматривать такой-то процент ИТР (инженерно-технически рабочие — прим. ред.), такой-то процент рабочих, такой-то процент творческой молодежи. По анкетам это дело как бы немножечко выравнивалось.

Одной из проблем в поездках нередко была, конечно, страсть к употреблению алкоголя. Употребление алкоголя создавало проблемы не только с российскими туристами, но и даже с нашими друзьями из западно-чешской области. Причиной служило в первую очередь наше хлебосольство и гостеприимство. Была такая форма встреч с иностранцами, которая называлась «Вечера дружбы». Ну и дружба, она чем укреплялась? Чарками и одной, и второй, и третьей.

Однажды была ситуация, что уже утром туристов чешских нужно везти. Сели в автобус (жили они в гостинице «Свердловск»), и уже автобус тронулся по ночным улицам Екатеринбурга с тем, чтобы поспеть к рейсу № 262 «Свердловск — Москва». Мы как обычно предложили проверить на месте ли паспорта. И один турист говорит:
— У меня паспорта нету.
— А где ты его оставил?
— А я не помню.

Потому что так хлебосольно его встречали, что он еще и не пришел в себя. Автобус разворачивается, люди звонят в аэропорт: «Пожалуйста, у нас форс-мажор, группа 30 человек, не отправляйте рейс!» Мы приезжаем в гостиницу, в гостинице номер полностью перевернули. И вы не поверите, паспорт найден был в морозильной камере холодильника.

А.М.:
— Ничем, он ведь наоборот старался сохранить свои документы и положил на морозилку, предполагая, что там они точно не прокиснут.

А.М.:
— Дефицит в то время в нашей стране был во многом. И для меня как руководителя группы заход в магазин это, конечно, была проблема: когда заходят 20, а то и больше. У меня группа в Германии была аж 40 человек. Ты им говоришь:
— Вот вам часа-полтора хватит?
— Ой, хватит.

И всегда сидишь потом и ждешь еще час. Автобус ждет, люди ждут: человека три где-то там пропали. И конечно, за них переживаешь. И потом они приходят, все их начинают ругать. Но я понимал этих девчонок, которые хотели себе что-то купить. Да и мужики. Один притащился со здоровым ковром. Я говорю:
— Ну вот зачем это тебе?
— Я маме подарю.

Похвально, конечно, но он с этим ковром опоздал на целых полчаса и больше у него денег ни на что и не было. Обменные деньги были очень маленькие.

А.М.:
— Как правило, включено. Потому что, я говорю, у нас был обменная сумма очень маленькая у туристов.

А.В.:
— В социалистические страны обменный фонд составлял эквивалент 300 рублям.

А.М.:
— А по-моему, меньше. Двести рублей. В итоге на человека выходило 90 или 100 марок в ГДР.

А.В.:
— Со временем сумма менялась. Я помню, когда пионеров отправляли, 200 или 300 рублей было. А в социалистические страны там вообще лимит 60 рублей. Вся проблема-то была в том, что на «черном рынке» за доллар давали три рубля. А по банковским котировкам доллар стоил 64 копейки, то есть меньше рубля. И естественно, вот эта разница тоже регулировалась исключительно государством. Это была одна из задач руководителя группы, который перед выездом получал валюту на всю группу в «Промстройбанке» на углу Малышева — Вайнера.

А.М.:
— А мы в Москве всегда получали валюту. Потому что мы почти всегда через Москву ездили поездом. В большинстве случаев поездка на поезде экономичнее, нежели самолетом.

А.В.:
— И по количеству групп приходили разнарядки из Москвы, потому что распределительный туризм был. Какая область показывает больше численность комсомольской организации, лучшие показатели социалистических соревнований, те и получают больше квот на поездки за рубеж. И организовывали эти группы, соответственно, в центральном аппарате «Спутника». Это уже позже мы стали сами создавать этот туристский продукт здесь у себя, на улице Пушкина, 5.

А.М.:
— В Свердловске каждый район предоставлял возможность в любом ДК организовать «Вечера дружбы», встречи с иностранцами.

А.В.:
— «Вечера дружбы» в кафешках проводили. Наше хлебосольство уральское в чем заключалось? Обязательно чехов сводить надо в баню, накормить пельменями, напоить водкой. Под конец поездки чехи уже не могли эти пельмени видеть. Мы-то с Анатолием Михайловичем редко занимались приемом иностранцев. Мы больше организовывали поездки за пределы Свердловской области. А наш большой друг и товарищ, легенда уральского туризма Сергей Михайлович Бузько занимался приемом. Потом его сменили уже другие люди.

А.В.:
— Существует и сегодня на Пушкина, 5, в том же здании, как простое туристическое бюро уже не с молодежным уклоном и не с идеологическим тем более.

Я тогда еще работал в «Спутнике», через все это дело проходил. В стране была объявлена приватизация. Обком комсомола сказал: «Давайте определяйтесь, ребята, как вы будете жить. Мы вам никаких дотаций не даем. Мы скоро закрываться будем». До этого мы жили на смете, как любое муниципальное предприятие.
И было зарегистрировано в декабре 1991 года товарищество с ограниченной ответственностью, а с 1997 года ООО «Екатеринбургское Бюро международного туризма «Спутник», которое существует и по сей день.

А.М.:
— Я работал до 1991 года, когда началась работа c валютными группами. Предприятия некоторые зарабатывали валюту и могли ее тратить туда, куда они хотят. И вот, по-моему, Бузько родил идею — использовать эти деньги для организации поездок. И потом я немножко этим тоже делом занимался.

А.В.:
— Дело в том, что на момент перестройки рубль в Европе открытого хождения не имел. Тем более нельзя было сделать перечисление, вот как сейчас, валютный платеж. И существовала такая псевдовалюта, которая называлась «переводные рубли»: разрешение на операции с ними выдавал «Внешторгбанк», который находился на улице Плющиха в Москве. Есть, допустим, предприятие, которое занимается огранкой алмазов в Челябинской области. У этого предприятия формируется валютная выручка. И валютная выручка формировалась в так называемых «переводных рублях». И вот у завода эти «переводные рубли» на счете зачислены, а они ими воспользоваться не могут. Мы приходим и говорим: «Друзья, мы вам поможем потратить ваши деньги на отдых. Поедете в Италию?» И все формальности и хлопоты с этими переводными рублями «Спутник» брал на себя. Предприятия на это охотно соглашались. Но этот «огород» быстро закончился, потому что времена меняются, правила меняются. Но два-три года мы эти деньги использовали в конце 1980-х годов.

А.В.:
— Я еще работая в «Спутнике» начал работать в университете. Мой друг и однокашник Дмитрий Витальевич Бугров говорит: «Слушай, у нас здесь отделение создается, Бронислава Борисовича Овчинникова его начала, называется «Социокультурный сервис и туризм». Сейчас люди интересуются этой темой, то есть надо все-таки эту сферу нам развивать. Не мог бы ты у нас почитать курс лекций?» И я где-то года, наверное, с 1996 стал на истфаке лекции читать.

Когда в 1998 году в стране произошел дефолт, такое было ощущение, что никогда это дело не возобновится и никто никуда ездить не будет. В это время я был доцентом Уральского государственного университета. И преподавал я до 2005 года. А потом туризм вновь задышал, и я руководил учрежденной фирмой «Променад».

А.М.:
— Чуть ли не в каждом вузе стали создаваться факультеты или отделения по туризму, которые обучали людей. По-моему, уже потом переизбыток пошел специалистов, наверно, столько не надо было.

А.В.:
— Потому что туризм стал уходить в систему электронного распределения туристского продукта и того количества туристических агентств, которое было с середины девяностых.

А.В.:
— К счастью, да. Расскажу интересную историю, как западный туристический и авиационный бизнес осваивал рынок России. Это было где-то 1995–1996 годы. Прилетает в Екатеринбург группа экспертов из «Люфтганзы» посмотреть, каковы перспективы развития (Lufthansa — немецкий национальный авиаперевозчик — прим. ред.) Они определяли, где выбрать точку, где должен быть транспортный хаб «Люфтганзы», с учетом того, что Екатеринбург стал открытым городом с прекрасным аэродромом. Собрали руководителей туристских фирм, чтобы поговорить, какие перспективы развития рынка. И говорят: «А вот скажите, пожалуйста, как вы считаете, сколько должен стоить билет, если самолет полетит из Екатеринбурга сразу во Франкфурт». А в то время стоимость билетов на международные рейсы была комбинированная: одна часть в рублях, одна часть в валюте, чтобы оплачивать валютную составляющую за обслуживание самолета там, куда летит самолет. Немцы спрашивают: «А если билет будет стоить $500?» Мы в ответ: «О нет, что вы, ну это очень дорого!» Немцы уехали. Второй раз приезжают. Снова обсуждаем стоимость, речь уже идет о $600 за билет. Дорого! И после этого такой диалог был. Представитель «Люфтганзы» спрашивает: «Господин Умников, а сколько стоит ваша жизнь? Понимаем, что она бесценна. Так вот, мы хотим сказать, что за всю историю «Люфтганзы» у нас не было ни одного авиационного происшествия со смертельным исходом. Мы в первую степень уделяем внимание авиационной безопасности и безопасности своих пассажиров». Запустили немцы рейс через полгода после этого визита, и стоимость билета была на перелет Екатеринбург — Франкфурт, если я не ошибаюсь, долларов 650.

А.В.:
— В общем-то, да, здесь в Екатеринбурге существовала станция «Люфтганзы». Первым представителем был Валдис Домбровскис, как сейчас помню, взрослый немец с большим опытом организаторским. Но я про «Люфтганзу»-то почему вспомнил? Потому что благодаря «Люфтганзе» на историческом факультете на отделении «Социокультурный сервис и туризм» мы с уже с последующей представительницей немецкой авиакомпании создали отделение по обучению операторов GDS (Global Distribution Sistem). Чтобы торговать билетами и иметь доступ ко всему мировому рынку авиаперевозок, нужно быть подключенным к этой системе. Чтобы быть подключенным к этой системе, необходимо иметь навыки: если ты ничего не умеешь, ты как обезьяна, начнешь по этим клавишам стучать и напортишь чего-нибудь. И специалисты из Франкфурта прилетали к нашим студентам. До этого были только два центра подготовки таких специалистов: в Москве и в Санкт-Петербурге.

А.М.:
— Человек 30, наверное, было. А плюс еще филиалы потом стали создаваться в Нижнем Тагиле, в Каменске-Уральском, Первоуральске, Серове. С сотрудниками филиалов человек 50–60 нас было. А если еще и водителей автобусов посчитать.

А.М.:
— У нас был целый автобусный парк. 12–15 автобусов. Мы же активно по области возили людей.

А.В.:
— Нагрузка была большая. По объему обслуживаемых туристов Свердловский «Спутник» занимал третье место в СССР после Москвы и Ленинграда. Это достойное место при наличии таких городов повышенного спроса для туристов, как Киев, Рига. У нас цифра по приему и обслуживанию туристов была велика еще за счет того, что мы обслуживали всю нашу огромную область и не только. Из Пермского края к нам, например, ехали. Очень много детей у нас побывало. И детей в каникулярное время возили в театры, водили в зоопарк.

А.В.:
— Нет, у нас была конкурирующая организация, про себя мы ее называли «Бюро происшествий».

А.М.:
— Это организация была под эгидой обкома профсоюзов. Мы с ними конкурировали. И мы с ними конкурировали в первую очередь за гостиничную базу, потому что количество мест в гостиницах ограничено в городе. И мы их побеждали в этом вопросе: комсомольская смекалка нас выручила. Мы в качестве баз размещения использовали не только гостиницы, но и общежития профтехучилищ, техникумов, с которыми подписывались договоры, и на каникулярный период мы там селили. Когда у нас автобусов не хватало, вы не поверите, мы туристов возили на троллейбусах. То есть выдавалась такая книжка «Абонементы», туристы с ней и ездили.

А.М.:
— Ну это нормальная практика. Я в Германии когда был, у меня была группа 40 человек. И тоже иногда немцы нам предлагали проездные на трамвай. А там организация общественного транспорта четко по расписанию. Удобно. Может мы у них это и заимствовали.

А.В.:
— Возможно. Да, я сейчас вспомнил, я когда был в 1985 году в Лондоне в поездке, мы в первый же день пошли на одну из станций метро. Все сфотографировались в автомате, и тут же нам проездные билеты выдали, и мы на протяжении всей поездки пользовались проездными билетами по центру Лондона, и не было никаких проблем. Ну вот и у нас пионеры ездили также в троллейбусе, правда, в зимние каникулы, конечно, холодновато порой было. Ну ничего. Наши автобусы для того, чтобы утром были теплые, с вчера не глушили мотор, и они молотили всю ночь, как на Крайнем Севере, и утром дети могли ехать по маршруту в тепле.
Мы туристам давали гораздо более широкую панораму услуг, чем наши конкуренты. Обязательно входила в путевку организация питания и транспортировка.

А.В.:
— Если вспоминать историю туризма. Это было в середине XIX века, англичанин Томас Кук — организатор туризма, от него пошел отсчет туризма как отрасли. Он организовал поездку в 1841 году из одного населенного пункта в другой на паровозе. Чтобы людям было не скучно, во время поездки им давали путевую информацию: рассказывали, если вы посмотрите направо, если вы посмотрите налево, здесь пастбище такое, здесь графство такое. И чтобы было еще и желудку веселей, их угощали чаем с булочкой. Это и есть базовый набор услуг. То есть должна быть перевозка, должна быть путевая информация и должно быть питание — три составляющих. И именно вся мировая туристическая индустрия как раз на этом и базировалась. Это и были учетные позиции. И тогда учет туристов велся у нас так — «человекодень».

А.В.:
— Я не знаю, как у Анатолия Михайловича, но у меня семья относилась к этому делу с пониманием и с терпением, потому что меня дома постоянно не было. Я в дороге, я в пути. А как передалось? У меня сын некоторое время помогал в каникулярный период формировать пакеты с документами для вылетающих туристов, помогал билеты выписывать на чартерные рейсы. Ну и потом даже работал в сфере туризма.

А.М.:
— А я после работы в «Спутнике» продолжил в этой же стезе заниматься. Я работал сначала в управлении культуры или сейчас это министерство культуры Свердловской области. Михаил Сафронов предложил мне заняться организацией международных поездок творческих коллективов (Михаил Вячеславович Сафронов возглавлял управление культуры администрации Свердловской области с 1985 по 1996 год — прим. ред.). И мы детские коллективы на конкурсы во Францию, в Швейцарию вывозили в 1990-е годы. Мы за два года развили столько направлений! В Соединенные Штаты съездил практически каждый музейный работник. Специализированная группа была, которую по всем музеям покатали. На 20 дней поездка была руководителей театральных учреждений. Профессиональный обмен, то есть практически все категории работников, которые относились к области культуры, все побывали в Штатах. И не только в Штатах, а вообще.

А.В.:
— Научили музейному делу настоящему.

А.М.:
— Да-да-да. Вот, кстати, после этого я сам побывал когда в нью-йоркских музеях, в Вашингтоне. Там действительно подача совсем другая. Наши музейщики тогда сомневались, что у нас что-то аналогичное можно сделать. У них, во-первых, и технологии были передовые. Даже сейчас, по-моему, наши музеи еще не достигли того уровня. Но тогда это повлияло. Быкодоров после того, как съездил, много стал делать под впечатлением поездки (Владимир Петрович Быкодоров возглавлял Уральский музей молодежи с момента создания в 1986 году и до его закрытия в 2006 году — прим. ред.).

Вот такими поездками я занимался. А потом я вообще перешел в правительство Свердловской области, и мы стали заниматься организацией поездок официальных делегаций. То есть моя работа дальше продолжалась примерно в этом же ключе. И я имел возможность посетить очень много стран, когда работал в министерстве внешнеэкономических связей. Долгое время я в Москве жил. Зато сейчас уже не очень хочется куда-то ехать.
Вот меня спрашивают: куда бы ты сейчас поехал? Да вон к себе в огород на дачу! Наездился я, честно. По Уралу еще можно путешествовать.

А.В.:
— С Анатолием Михайловичем мы иногда берем и уезжаем, допустим, в город Пермь. Совсем недавно туда ездили. Посетили Пермскую художественную галерею. Поверьте старому путешественнику, это место спокойно может конкурировать с галереями мирового уровня.

Одна из радостей того, что наработано за все эти годы — это человеческие отношения с целым рядом людей, с которыми были партнерами по туристическому бизнесу. Слава богу, есть возможность общаться через социальные сети: мы знаем, у кого какие новости, у кого кто родился, у кого кто женился и так далее. С Болгарией, с Италией поддерживаем отношения. Сейчас посложнее стало в силу всяких обстоятельств. Продолжаем общаться дружески и с нашими коллегами «спутниковскими» в городе.