— Я пришла в Театр имени Диковского в 1973 году. Тогда он еще не носил имени Леонида Константиновича. Училась я в седьмом классе и проходила прослушивание. И мне казалось чем-то невероятным заниматься во Дворце пионеров. До этого я занималась в районном доме творчества по месту жительства. Но это были такие не очень серьезные занятия. Я понимала уже к седьмому классу, что очень хочу в театр. Ну а где лучший коллектив в городе? Конечно во Дворце пионеров: у него была репутация. Дворец пионеров был центром притяжения, всем было понятно, что ничего лучше для школьников в городе Свердловске быть не может.

В общем, я подготовила стихотворение, очень переживала, нас прослушивали в малом зале, народу было много. В тот год набирали два педагога: Маргарита Серафимовна Ершова, которая только-только работать пришла во Дворец пионеров из Дворца культуры Эльмаша, и мужчина, имени которого я не помню. Мне он тогда казался очень пожилым, и я попала к нему в группу. Через два месяца меня перевели в группу Маргариты Серафимовны.

В первый же год на новогоднем представлении я играла Снегурочку, так даже странно сейчас об этом говорить. И ко мне пришла «тихая слава». Когда я пришла в школу, мимо меня какие-то мальчишки маленькие пробегали и крикнули: «Ой, привет, Снегурочка». Но больше таких красивых ролей я не играла. Еще я играла в новогодних спектаклях старуху Шапокляк и обезьянку.

Маргарита Серафимовна пришла работать в театральный кружок Дворца пионеров, когда ушла Колычева Валентина Ивановна. Сейчас я понимаю, что тогда коллектив был немножечко в упадке: была смена педагогов, после Диковского была Воронова Валентина Михайловна, после Вороновой была Колычева. Они так же, как Диковский, работали на телевидении: там была детская студия, и у Колычевой была там студия «Спутник». Некоторые ребята из театра Дворца пионеров участвовали у них в телеспектаклях.
Прозанималась я три года в абсолютном счастье. В театральном коллективе была удивительная атмосфера, туда тянуло невозможно. Я даже не могу сказать, почему, но у нас были очень разные занятия. Володя Сизов у нас вел сценическое движение (Владимир Анатольевич Сизов, заслуженный артист РФ, служил в Театре юного зрителя — прим. ред.), Маргарита Серафимовна вела у нас занятия по актерскому мастерству. У нас был педагог и по вокалу, потому что ставились музыкальные спектакли.

— Мне кажется, раза три в неделю мы приходили. Занимались вечерами и заканчивались занятия довольно поздно. Тогда, мне кажется, занятия заканчивались то ли в полдевятого , то ли в девять часов вечера. Мы ведь делали не только новогодние спектакли. Но на Новый год у нас была лучшая елка города! Народу всегда было очень много. Мы играли по три спектакля в день. Все было серьезно организовано еще со времен Диковского: был гример, который нас гримировал, была большая костюмерная с париками. Костюмы шились в Оперном театре или в Театре музыкальной комедии. То есть это был такой настоящий театр. Расписывались задники, заказывались декорации.

Представление «Новогоднее путешествие» во Дворце пионеров славилось на весь город. Ребенок приходил за час до начала новогодней интермедии и путешествовал по пунктам, где были игры с разными сказочными героями. Все коридоры Дворца пионеров, то есть первый этаж, второй этаж, были затянуты ширмами, разрисованными художниками. И каждый раз путешествие было связано с основной темой, которая была на сцене. И шел поток за потоком детей. Потом дети попадали в зрительный зал. Шла интермедия минут на 35, и после этого еще была массовка вокруг елки. Когда интермедия заканчивалась, новогодняя елка, которая сначала стояла внизу слева от сцены, выезжала в центр зала, убирались ковры, на которых сидели дети. Это было в большом зале. Не убирался только подъем, там же с середины зала начинается амфитеатр, а партер весь убирался, и водились хороводы. В зеркальном зале было много самых разных аттракционов. Это было, конечно, счастье. Между спектаклями мы катались в парке Дворца пионеров с горок. 

Театр занимался интермедией, а игры, аттракционы и хоровод у елки проводил «Клуб друзей хорошего настроения» — игровики. Игровики были до и после спектакля. Мы были на сцене, и нас знали все. Мы их не всех знали, потому что мы-то отыграли и свободны, а они и до интермедии и после. То есть ребята до начала работали, потом смотрели вместе с детьми интермедию, и потом играли еще у елки. Между елками у нас были обеды: был буфет, где все коллективы питались. В спектаклях еще принимали участие и хореографические коллективы. Спектакль и массовые игры проходили под музыку, исполняемую оркестром. Сначала это был оркестр Уральского военного округа, а потом оркестр Дворца пионеров под руководством Игоря Александровича Гуменного (оркестр Дворца пионеров под руководством И. А. Гуменного был создан в 1983 г. —прим. ред.). Потом нас награждали подарками. Это было совершенно сказочное время, которое все дети очень любили.

— Мне сложно сказать когда начались «Новогодние путешествия». Знаю, что новогодние праздники даже в войну проводились (первая елка в годы войны состоялась во Дворце пионеров в 1944 г. Дедом Морозом был Л. К. Диковский — прим. ред). Театральный кружок существует с 1937 года, когда Дворец передали детям. И тогда же организовались основные коллективы дворца. Отец моего мужа был на елке в войну во Дворце пионеров. Он рассказывал мне такую историю, что они приходили на новогоднюю елку, им давали подарок, а потом все дети подходили к памятнику Сталину, который стоял слева от основного входа, и благодарили. Такая очередь из детей с подарками тянулась к этому памятнику. Когда я пришла во Дворец пионеров заниматься, на этом месте стоял уже памятник Ленину.

— Да, все время репетировали. Кружковцы выступали по госпиталям, у них были концертные бригады. До войны ребята выпускали спектакли, если посмотреть фотографии, они ничем не отличаются от фотографий спектаклей Театра юного зрителя или Театра драмы, потому что вокруг этого всего были профессиональные люди. Когда Павел Петрович Бажов написал инсценировку «Малахитовой шкатулки», то передал ее для постановки Диковскому. И Диковский поставил спектакль (спектакль «Малахитовая шкатулка» был поставлен во Дворце пионеров в 1939 г. и считается первой крупной постановкой коллектива — прим. ред.).

— У него не было театрального образования. (Диковский Леонид Константинович родом из Житомира, в 1926–1927 гг. учился в Уральском политехтехническом институте, работал пионервожатым при типографии «Гранит», где создал первую в городе театрализованную пионерскую газету «Зеркало». С 1929 года был директором Областного клуба юных пионеров, с 1932 года сотрудник Свердловской студии кинохроники, с 1934 года режиссер художественного вещания для детей Свердловского областного радиокомитета. С 1937 года руководил театральным кружком, в 1940-1966 гг. художественный руководитель Свердловского областного дворца пионеров— прим. ред.).

— Да. Декорации делали профессиональные театральные художники. У них были гримеры, костюмеры. Они играли спектакли практически как профессиональный театр. И репертуар у них был солидный. Например, они играли «Слугу двух господ» Карло Гольдони. Боков Анатолий Петрович играл в этом спектакле главную роль и вспоминал потом, рассказывал. Вспоминал Анатолий Петрович также и выпускной вечер в июне, в год, когда началась война: выпускникам 18 лет исполнилось. Тогда еще лебеди на пруду были. Это сейчас только утки остались, а тогда были лебеди. Пруд был не такой обмелевший, на лодочках катались. Вот они отметили выпускной в парке Дворца пионеров и потом ушли на фронт. Анатолий Петрович прошел всю войну с 1941 по 1945 год. (Из 14 ребят театрального кружка, ушедших на войну, не вернулись назад семеро — прим. ред.) А когда Боков вернулся, то поступил в театральный институт. Это был какой-то филиал из приехавших к нам в город в годы войны. Потом этот филиал закрылся. Когда я в 1983 году пришла работать во Дворец пионеров, Анатолий Петрович Боков руководил театром Диковского.

— Диковский был жив. Он приходил на праздники. Маргарита Серафимовна всегда приглашала Леонида Константиновича к нам на спектакли. И я его помню, он тогда уже нигде не работал. Мы как раз выпускали спектакль. То ли это был спектакль «Случай в 10 "А"», то ли «Рыжий, рыжий конопатый». Честно говоря, не вспомню, но приход Диковского помню.

Маргарита Серафимовна воспитала в нас уважение к Леониду Константиновичу, почтение, любовь к истории коллектива нам привила. Я не могу сказать, что мы с Диковским беседовали. Но тот факт того, что он пришел. Мы понимали, что должны соответствовать. Мы, конечно, знали, что в коллективе занимались до нас такие знаменитости, как Александр Демьяненко (Александр Сергеевич Демьяненко,уроженец Свердловска, народный артист РСФСР, популярный исполнитель роли Шурика в комедиях Леонида Гайдая — прим. ред.), Невядомский занимался (Невядомский Леонид Витальевич, народный артист РФ, актер Большого драматического театр при Георгии Товстоногове — прим. ред.). Вероника Михайловна Воронова — это жена Диковского, которая тогда уже преподавала в театральном училище как мастер курса. Ну и мы какие-то в музее видели фотографии, конечно.

У меня такое ощущение, что всегда была комната, где собирался архив. А еще у нас был свой архив. Были какие-то альбомы, которые мы просматривали. Я о многом узнала уже позже, когда организовывала юбилейные вечера коллектива. Юбилей коллектива — это значит надо пригласить бывших кружковцев. И мы праздновалимасштабно. Мы готовили представление, торжественную часть. А потом все разбредались, и мы делали 5 или 6 комнат во Дворце, где приглашенные компаниями разных выпусков общались. 

Комната 112, где мы занимались, была украшена барельефом Диковского. Его сделал Марк Рыжков. Сейчас все знают художника Алексея Рыжкова, Марк Николаевич — его отец, который тоже занимался в театре Диковского. И говорят, что Марк очень хотел стать артистом.

— Марк Николаевич Рыжков был известным в городе патологоанатом. А также обожал Армению и переводил с армянского языка стихи, даже печатались сборники. И про него тоже легенды ходили, что как-то Марк пришел к Диковскому перед окончанием школы и сказал: «Леонид Константинович, я хочу поступать в театральный институт, стать артистом». Диковский посмотрел на него внимательно и сказал: «Марк, пожалейте театр». И после этого Марк стал патологоанатом, а также увлекался скульптурой. Барельеф Диковскому — не единственный барельеф в его исполнении в нашем городе. 

— Я давно не была там. Он у нас до ремонта всегда висел. Вообще интересные, конечно, люди прошли через этот театр. Невядомский, когда приезжал на гастроли в Свердловск с БДТ, приходил к нам на встречу, тоже много рассказывал о том, как он занимался. У них велся такой учет. Были карточки на каждого ребенка, который занимался во Дворце пионеров. И я посмотрела карточку Невядомского, в которой было написано: «Леонид Невядомский, роль «мальчик в ботинке». Вот так вот все и начинают с роли «мальчика в ботинке».

А еще у нас был удивительный человек дядя Гриша, участник войны, который работал во Дворце пионеров еще при Диковском. Дядя Гриша был машинистом сцены, ворчал постоянно на нас. Все время ходил в валенках и в ватнике, еще шапка у него была. Надо сказать, что раньше была ротонда в парке Дворца пионеров, которой сейчас нет. До войны там была библиотека Дворца пионеров,  неотапливаемая, холодная. А когда я уже пришла заниматься, там был склад, где хранились декорации. Их же надо было где-то хранить. Некоторая часть задников у нас хранились и под сценой: такой небольшой трюм под сценой Дворца пионеров есть. Все это было пространство дяди Гриши. А ушел он, когда механизировали подъем падуг. Дядя Гриша говорил: «Пришли «кнопошники». В общем, ему механизация не понравилось, и он ушел. Но когда я в 1983 году пришла работать во Дворец пионеров, дядя Гриша работал еще. Он тогда уже был довольно пожилой человек, мог посреди новогодней интермедии пройтись по заднему плану сцены. Но его любил весь Дворец, потому что он был удивительный ворчливый дядька с голубыми глазами, которого все уважали и немного побаивались. Все знали, что сцена — это дядя Гриша. 

— Он ушел на телевидение. Коллектив возглавила его жена Воронова Вероника Михайловна. А Диковский уже просто приходил в гости. 

— После 10 класса я уехала учиться в институт и очень скучала по своему Дворцу пионеров. Я училась в Челябинске в Институте культуры. И первый год для меня был очень тяжелым. Театральный коллектив Дворца казался мне совершенно идеальным коллективом. А когда учишься в институте первый год, группа людей, которая только собралась, все друг другом недовольны, каждый что-то свое продвигает. Я поначалу думала: «Боже мой, как у нас там хорошо и как здесь плохо». Когда я приезжала на каникулы, что было редко, надо сказать, потому что в каникулы мы обычно летали в Москву и бродили по театрам, смотрели, в общем, когда приезжала в Свердловск, то приходила на занятия к Маргарите Серафимовне. И я уже понимала, как это непросто — работать с коллективом, вести репетицию.

И в какой-то из своих приездов я была совершенно поражена! Представьте, в нашей комнате 112, где мы занимались, она, конечно, не очень большая, примерно 25–30 квадратов, сидели дети. Детей было много, подростки, человек 40. А Маргарита Серафимовна занималась внутренними монологами. То есть это был отрывок из сцены, актеры произносили вслух не текст, который идет по сцене, а что в это время герой думает: рабочий процесс, в котором занято два человека. Все-то остальные почти 40 человек сидят и смотрят. Думаю, если профессиональные актеры в таком количестве начнут сидеть на репетиции, у них не будет такого внимания, которое я видела в тот момент у детей. Я была поражена дисциплине, была поражена тому, как они все заинтересованно слушали. И я до сих пор этому поражаюсь, как Маргарита Серафимовна умела подростков 13–15 лет организовать и заинтересовать. 

— Для нас она была абсолютным идеалом педагога. Мы все были в нее просто влюблены. У Маргариты Серафимовны было удивительное свойство: она умела влюбляться в детей. И ты начинал чувствовать себя безумно талантливым. То есть у тебя было такое ощущение, что вырастали крылья, и ты понимал, что тебя выделили. Я же не одна такая была, так чувствовал каждый. Каждый чувствовал, что он интересен, что он талантлив, что он много чего может. При этом она умела доверять, делегировать. Вот, например, у нас в августе, мы еще даже не начинали заниматься, должен был быть спектакль в парке Маяковского. И мы по сарафанному радио предупреждали друг друга, что у нас спектакль тогда-то и во столько-то. Телефоны стационарные были не у всех. Мы приезжали друг к другу в разные районы города, и это было нормально. То есть даже не было вопросов, что кто-то кого-то не предупредит или кто-то может не прийти на спектакль. Это было какое-то абсолютное доверие, взаимопомощь, взаимовыручка. 

Маргарита Серафимовна окончила театральную студию при нашем Театре драмы. С ней в одной группе учился Анатолий Солоницын (Анатолий Алексеевич Солоницын, заслуженный актер РФ, широкую известность актеру принесло исполнение роли Андрея Рублева в фильме Андрея Тарковского — прим.ред.). Маргариту Серафимовну брали на обучение в студию именно как будущую тюзовскую артистку. У нее же было плохое зрение, и поэтому довольно сложно было поступить в какое-то другое учебное заведение в Москве или Ленинграде. В ТЮЗе Маргарита Серафимовна играла какое-то время под девичьей фамилией Соловьева. А потом она занялась режиссурой, набрала коллектив во Дворце культуры Эльмаша.

В тот год, когда я пришла, Маргарита Серафимовна первый год работала во Дворце пионеров и одновременно с этим поступила в Щукинское училище на режиссуру, поэтому уезжала надолго от нас. В Щукинском училище своеобразно заочники учатся: не две сессии в год, а одна сессия, но спаренная. То есть практически на два месяца она уезжала. Заменяли ее на время отъезда другие 
педагоги. 

Анна Борисовна Поляк, например, с нами работала. Мы делали к ее возвращению с сессии капустники. И у нас была традиция: мы ей писали письма, отчеты, как у нас прошло занятие, установили дежурство — сегодня я пишу, завтра еще кто-то. И один раз, когда Маргарита Серафимовна вернулась с сессии, я до сих пор помню, у меня даже холодеет внутри от этого воспоминания, она говорит: "Кто это написал мне такое письмо? Не написано ни день, ни год, ни город. Вы же должны понимать, как пишутся письма". А я понимаю, что это я написала. И я думаю, ни за что не скажу, не признаюсь. Потому что мне казалось, что если я признаюсь, значит, в ее глазах сразу рухну с пьедестала. 

— Я, честно говоря, не помню, у меня такое ощущение, что нас всегда было много. Мы готовы были ходить хоть каждый день во Дворец пионеров.

— Маргарита Серафимовна начала работать в училище по совместительству, сохраняя работу во Дворце пионеров. Через 10 лет она совсем ушла в театральное училище, и там долго работала, пока его не реорганизовали в театральный институт. Потом работала в театральном институте и параллельно в Свердловском училище культуры. Вот только в прошедшем 2025 году выпустила свой последний курс, при этом ей было 87 лет. И ничего не изменилось со временем: все дети абсолютно в нее влюблены, все ей абсолютно доверяют.

Я считаю, что это какой-то педагогический подвиг, потому что когда тебе больше 80 лет, а к тебе приходят учиться люди, которым еще и 17 нет. И при этом они верят, доверяют, уважают, любят. Это какой-то уникальный педагогический талант. И многие ее ученики работают по профессии.

— После института я работала по распределению 3 года в Вологодском культпросветучилище, выпустила там курс и уехала.

— Дело в том, что училище располагалось в городе Кириллове. Это очень маленький город со знаменитым Кирилло-Белозерским монастырем. Я тогда была молодая, и мне было скучно жить в маленьком городе, хотя работать со студентами было очень интересно. И много чего интересного мы там с ребятами затевали. Мы сделали театральную гостиную, проводили литературные вечера. Там был совершенно замечательный педагог по русскому языку и литературе, которая уже в училище не работала, но она приносила сценарии. 

— Маленький город, но при этом там был один дом культуры, один кинотеатр, одно училище, одна гостиница, ну и так далее. Город маленький, но очень культурный. В этом городе я поняла, что такое «чеховская интеллигенция», благодаря знакомству с местными преподавателями. Это были совершенно потрясающие люди.

Я там очень много работала. У меня была хорошая зарплата, потому что было много преподавательских часов. Я вела все на свете: историю театра, режиссуру, мастерство актера. Это неплохо, потому что многие знания, которыев институте были получены, реализовывались. Курсы были небольшие, но ребята хорошие. Для них хотелось что-то делать. У нас была прекрасная компания молодых преподавателей. Тогда же система распределения существовала. Кто-то из педагогов окончил Ленинградский институт культуры, были хореографы из Кемеровского института культуры. В общем, это была хорошая компания. Но я стремилась в большой город и вернулась к родителям.

В 1983 году я пришла во Дворец пионеров работать сначала методистом по театральным коллективам, потом стала завсектором театральных коллективов Дворца пионеров.

— У нас на тот момент было несколько театральных коллективов. Старейший коллектив назывался Театр юношеского творчества. Была литературно-творческая студия, была театрально-творческая студия Надежды Сергеевны Фисько. Параллельно существовали кружок кукольного театра, студия чтеца, которую вела Эмма Алексеевна Бражкина, актриса Театра юного зрителя. 

Я могу честно сказать, что была инициатором того, чтобы все коллективы объединить, потому что какой смысл рассыпаться. После объединения мы решили изменить название. «Театр юношеского творчества» стал «Детским театром имени Диковского». Это было решение, которое утверждал комитет комсомольской организации города. И я ездила в администрацию города, получала выписку из протокола, что мы имеем право носить имя Леонида Константиновича. Мы создали единую обучающую программу и включили в нее занятия с дошколятами. Дело в том, что дошкольниками раньше не занимались в учреждениях дополнительного образования, а нам разрешили набрать группу малышей 5–6 лет. Сначала с ними занималась Надежда Сергеевна Фисько. Потом эти дети выпускались, кто-то оставался и шел дальше.

— Я вообще работала во Дворце пионеров 19 лет. Из этих 19 лет года три я работала методистом и завсектором, потом Анатолий Петрович Боков ушел, и меня позвали уже на руководство коллективом.
И сейчас во Дворце пионеров занимается очень много талантливых ребят. Их видно сразу. Маргарита Серафимовна сейчас часто встречается с группой, которая была уже после нас во Дворце пионеров. Один профессор, второй профессор. Но при этом они все помнят детство и то, как им было там хорошо. И до сих пор приезжают, встречаются постоянно, помогают друг другу. Вот и у меня сейчас в театре работает Михаил Васильевич Шпилев, артист, с которым мы познакомились в Дворце пионеров. Со многими поддерживаю отношения.

— Когда я была ребенком, мы ни на какие фестивали не ездили. Тогда вообще эта фестивальная история была не очень развита. Потом, когда я пришла работать во Дворец пионеров, были так называемые  праздники искусств. То есть это все на свете в одном флаконе: танцы, чтецы, театр, оркестры.

И вот тогда мы затеяли городской фестиваль, который назвали «Дверь на сцену». Инициаторами выступили Областной центр народного творчества, где заведующей театральным отделом была Ольга Алексеевна Пьянкова, и Городская театральная школа, директором которой была Анна Борисовна Поляк, и наш Дворец пионеров. И мывот таким трио начали толкать этот фестиваль, а потом он вошел в общий фестиваль «Город друзей». Фестиваль существует до сих пор, он городской.

Когда я пришла и стала работать методистом по театральным коллективам, все привыкли к тому, что они показывают на театральном фестивале отрывок на 10 минут. Что такое отрывок на 10 минут? Это нереально понять что-либо. И мы начали просматривать спектакли. Причем мы делали это по-разному. Сначала мы просматривали спектакли на местах: приезжали в школу или в районный дом творчества. Потом мы начали проводить такие фестивали во Дворце пионеров. Всегда была проблема со зрителем. Собрать много людей на такой фестиваль было сложновато. Хотя, когда мы приезжали в школу, там, конечно, был свой зритель. Я познакомилась с очень многими театральными коллективами города. И у нас самый развитый в плане детского и юношеского театра всегда был Уралмаш, таким и остается по сей день.

— 19 лет — это многовато. И очень сложно стало работать. И государство уже не могло содержать коллектив. И с родителей еще все стеснялись деньги собирать. Меня пригласили в Дом детского творчества Ленинского района. И я организовала театральную студию «Бэмби». Условия были для меня более выгодные, я жила ближе и там было очень хорошее помещение, в котором мы занимались. В общем, руководство всячески шло навстречу. И мне, конечно, было интересно. Я там пять лет проработала. Причем последние три года я совмещала уже с работой в училище  (Свердловский колледж искусств и культуры, сокращенно СКИиК — прим. ред.), меня позвала Маргарита Серафимовна Ершова преподавать. Со студентами мне всегда интересно было. А летом я еще в кино работала ассистентом режиссера, а затем и кастинг-директором. Но только летом, когда была свободна от преподавательской деятельности. В общем, весело было.

— Там тоже 19 лет, включая время, когда я работала по совместительству. Какая-то для меня странная цифра — 19 лет. Меня позвала Маргарита Серафимовна к себе на курс. И я сразу же начала вести мастерство актера. Вот это был как раз курс, на котором учился Дмитрий Зимин  (Дмитрий Зимин, режиссер Свердловского государственного театра драмы — прим. ред.). Тогда же, когда я пришла, мы набирали после 11 класса. И учились ребята 3 года. А потом начали набирать после 9 класса, и сейчас учатся 4 года. То есть изменился стандарт.

Сейчас профессия, с которой выпускаются ребята, называется «руководитель театрального коллектива, преподаватель». Хорошее образование, я считаю, хороший диплом. Потому что сейчас без диплома, в котором написано «преподаватель», ни в школу искусств, никуда взять не могут. И поэтому тем, кто оканчивает театральный институт и начинает работать в сфере образования, приходится получать дополнительное образование именно как преподаватели в нашем колледже. 

И сейчас, когда выходишь за рамки колледжа, контактируешь с разными людьми, приглашаешь их в колледж, то они начинают понимать, что мы все тоже чего-то стоим.

Они молодцы, держатся. В следующем году коллективу 90 лет будет. Прошедший юбилей, 85 лет, отмечали в Доме офицеров, потому что в нашем родном зале потолок обвалился. Но праздник хорошо прошел, справились. Даже видеофильм сняли. 

Они молодцы, держатся. В следующем году коллективу 90 лет будет. Прошедший юбилей, 85 лет, отмечали в Доме офицеров, потому что в нашем родном зале потолок обвалился. Но праздник хорошо прошел, справились. Даже видеофильм сняли. 

— Нет. Дворец готовят к капитальному ремонту. И, скорее всего, коллективы переселят куда-то на время ремонта. 

— Да, главное, чтобы он не затянулся. А во-вторых… Когда-то ведь уже хотели забрать Дворец под административное здание.

— Это конец 1990-х, по-моему. Нам предложили переехать и предлагали ДК Горького. Потом нас попытались выселить туда, где потом был «Коляда-театр», в это маленькое здание на Тургенева. В общем, нам все время что-то предлагали. И вот тогда мы встали на защиту. Мы дежурили ночью во Дворце, чтобы не было рейдерского захвата, ночами дежурили. Мы выходили на митинги на площадь, родители тоже присоединялись. Много людей нас поддержали. И Дворец оставили детям.

Сейчас Дворец пионеров платит огромную аренду, потому что здание федеральное. И это очень странно, потому что там висит табличка, на которой написано «здание подарено детям в 1937 году».

— Три года. 12 декабря 2022 года мы сыграли первый спектакль. 

— Ой, до нас немного на самом деле. У нас принцип антрепризы. На каждый спектакль подбираются актеры. Хотя есть актеры, которые постоянно играют. Я работаю с теми актерами, с которыми мне интересно. Но у нас нет к сожалению, условий, в которых существует профессиональный театр.

— Все по любви!